Подруга скинула мне в ответ на чужой пост: «Я и запанчить могу, и метафор накидать. А выбрать, что хочу сказать, не могу». Она пишет давно и пишет хорошо, затык у неё не с формой, а с темами, и я это слышу постоянно — от людей с блогами, от музыкантов, от копирайтеров, которые пишут для других по три статьи в неделю и в какой-то момент жалуются на то же самое. Да от кого только не доносится грустное: «не знаю, о чём писать», «нет мыслей в голове», «вроде хочу, а сказать нечего».
И каждый раз во мне просыпается зануда, потому что я вижу тут не техническую проблему: человек пытается зайти в недра себя со стороны сознания и сразу вытащить оттуда некий готовый тезисный план. При этом содержания в человеке, я гарантирую, будет ебанись сколько: годы работы, отношений, переездов, прочитанного, пересмотренного и пережитого. Сказать есть что — просто вход (или ключик к нему) ждёт не там, где его ищут.
Мне захотелось написать статью, чтобы дать кому-нибудь из вас ответ на вопрос: о чём писать, от чего творить, откуда брать идеи, мысли, темы и как начать искусствоблудить.
ниже разберу:
- что и почему делают люди, которые эту проблему побороли,
- что стоит за «не могу начать» и «нечего сказать», и почему у опытных такие мысли возникают чаще, чем у новичков,
- про черновики как интервью с собственным Та часть психики, которую не видно изнутри: опыт и впечатления, о которых ты не думаешь, но которые всплывают в словах и образах.,
- про то, как забрасывать в себя удочку, и как это по-другому описывали Бродский и Маяковский, используя при этом одно и то же слово.
А ещё как тот же механизм проигрывается в работе: контент-план, темы для постов или подход к нестандартным задачам на своём примере с озвучкой дайджеста. И в конце «пиши легче, но больше»: Маша Hima, Loqiemean, Сергей Орлов с «Авторской комнатой», сценаристы из «Сценарного искусства» и правило равных шансов Саймонтона.
Всё, на что я тут ссылаюсь, кроме одного исследования, я читал и смотрел сам, это не подборка из поиска, а пирожочки с моей медиаполки. Всё рекомендую.
«Не знаю, о чём писать» редко означает, что тебе реально нечего сказать. Чаще это защита — страх, что вещь выйдет «не такой». Он включается ещё до первой строчки: внутренний критик оценивает тебя целиком, потому что оценивать ещё нечего. Содержание при этом есть, и у опытных людей и спецов его громадьё: годы работы, кризисов, чужих художественных «кирпичиков». Просто ты давно не проводил его инвентаризацию.
Распаковать внутренний багаж можно только черновиками: наброски работают как вопросы к себе, и финальный аккорд ты поначалу и чаще всего узнаёшь по факту готовности, а не до. Бродский и Маяковский называли это гулом, из которого потом вытаскиваешь слова, а я — удочкой: закидываешь фразу, ловишь, выбираешь. На работе то же самое: контент-план собирается из черновиков и проб, а живую речь в аудиозаписи находишь только на прогоне.
И потому рецепт один: снизить ставку одного захода и брать города не смелостью, а объёмами. Хорошую вещь нарочно не напишешь, но вероятность растёт с количеством — об этом говорят и мастера пера, и статистические исследования.
«не могу начать»: что на самом деле стоит за пустотой в башке
Когда подруга написала про затык с темами, я ответил ей длинно и, наверное, местами не по делу, но мысль там была одна: я не верю в её «пустоту», потому что за последние годы она стала мудрее и опытнее, у неё в разы больше пережитого, чем в те времена даже, когда писалось легко — содержание ну просто не могло взять и исчезнуть. Времени на практику поуменьшилось, но доступ к себе ей никто не перекрывал.
Вот это «не знаю, о чём писать» я вижу как защиту и страх снова начать «расписываться».
что за страхи такие
Страхи бывают разные, и человек обычно сам примерно понимает, какой из них его. Что разучился выдавать что-то большое и целостное. Что раньше внутри что-то было, а теперь нет — стал скучнее, глупее, пропала сучокзадоринка. Что отклик на творчество будет не тот, или не будет вовсе. Что первый же текст после паузы покажет: ты уже не тот, время тебя убило.
Заметил? Все эти страхи — про результат, процесса в них нет. У каждого в голове уже (как будто бы) есть готовая вещь, которую оценивают. Поэтому люди с такими страхами гуглят не «о чём писать», а «не могу начать», «боюсь начать делать», «нет мыслей в голове». Внутренний критик врывается на сцену ещё до первой строчки, и если оценивать ему пока нечего, то он превентивно оценит тебя целиком, со всей (жалкой, муахахаха) биографией и (жалкими, бугагага) планами на жизнь. Откладывание почти всегда защищает от внешней оценки, а не от работы.
Часто это рифмуется с пресловутым уже притчеязытцевым синдромом самозванца: человек с багажом не считает его своим, потому что «это же все знают», «да все умеют красиво рифмовать» или «это не опыт, я просто хорошо делал свою работу», иногда даже опуская «хорошо». Механизм тот же — Привычка отмахиваться от своего: «да это ерунда», «так все умеют», «просто повезло». себя и своего опыта: человек прячет то, что у него есть, чтобы не предъявлять это миру. Страшно при потенциальном и успехе, и факапе. Но это отдельная тема, сюда она не влезет.
Так что творческий кризис, за которым стоят такие страхи, поиском темы не лечится. Тема обычно находится, когда ты уже пишешь, — как аппетит, который приходит во время еды.
что с этими страхами делать
Писать и напитываться. Учебники для начинающих говорят про это прямо. Ольга Харитонова, сценарист анимации, в сборнике «Сценарное искусство» советует тем, кто пишет детские мультфильмы:
«Хорошо помогает вдохновению чтение родительских форумов, чатов, сайтов детской психологии, групп с жизненными историями про детей, вроде „Подслушано“. Идеи подкидывают собственные воспоминания из детства — о чём мечталось, чего хотелось, во что любили играть?»
— Ольга Харитонова, сценарист анимации, сборник «Сценарное искусство»
Речь о мультиках, но механика общая: идеи и «о чём писать» не берутся из ниоткуда, они собираются из чужих историй и собственного пережитого-перепрожитого.
Маяковский назвал это заготовками и записной книжкой:
«Работа стихотворца должна вестись ежедневно для улучшения мастерства и для накопления поэтических заготовок».
— Владимир Маяковский, «Как делать стихи?»
Совет для начинающих, но прикол в том, что опытным он нужен не меньше — просто по другой причине. У новичка багажа нет, и он его копит. У человека с миллионом лет взрослой жизни и карьеры за спиной багаж есть, но нет его периодической инвентаризации, и он говорит «мне нечего сказать», даже не усомнившись в этом (как бы) факте:
- В работе такой багаж выглядит как референсы, свои кейсы и опыт проектов, etc, из которых собирается контент на заказ и с опорой на которые берутся более сложные проекты и задачи. Главное — не прятать от себя успехи и учиться считать результаты своими.
- В творчестве он другой: прожитые кризисы и переезды, отношения и расставания, поп-культура, которую ты впитал, чужие художественные образы, которые стали твоими строительными кирпичиками. Это и есть язык, на котором бессознательное с тобой разговаривает. Чем больше в нём чужих слов и картинок, тем точнее ты достаёшь свои.
Поэтому первый и главный вопрос к «нечего сказать» — НЕ «где взять тему», А «на основании чего я так про себя решил» (снова). Оглянись на три года назад, потом на пять, на десять: понять, что ты знаешь и умеешь, можно только по списку того, что ты уже сделал.
| когда | что делал и пережил | что читал и смотрел |
|---|---|---|
| 3 года назад (образец) | сменил работу, переехал | «Как делать стихи?» Маяковского |
| 5 лет назад | ... | ... |
| 10 лет назад | ... | ... |
как понять, о чём писать: черновик как интервью у бессознательного
В творчестве и подготовке статей мне помогают рабочие аналогии — в них меньше эмоционального, больше безысходного: хочешь не хочешь, а от маячащего заработка так просто не отвернёшься, как от будущих треков, стихов, картин, блога, /нужное подставить/.
Представим, что ты пишешь статью с экспертом и идёшь брать интервью. У тебя есть список вопросов, и часто ты не знаешь, какая у него будет в итоге фактура и про что получится материал. Узнаёшь по ходу: один ответ летит куда-то мимо повестки, второй раскрывает целый пласт инфы и новые доп. вопросы, третий ты вообще не планировал, а он вдруг становится потом главным панчлайном вечера; и финальное интервью в итоге собирается из того, что удалось вытащить в процессе, а не из того, что ты задумал на старте.
С творчеством то же самое, только эксперт ты сам. Точнее, твоё бессознательное, а вопросы к нему — это твои «пробы пера». Каждый набросок — способ задать вопрос самому себе и услышать, что в тебе лежит.
Пока не набросал десяток разных вариантов — не знаешь, из чего будет собираться финальный драфт. «Тезисный план» с чёткой структурой от первого абзаца и до финала в этой метафоре тоже возможен. Только писать его получается тем легче и точнее, чем чаще ты уделяешь время самораскопкам и набиваешь руку. Появится новое — снова будет время фристайла, хотя и в смежных областях стартовать будет попроще. Всё, как в карьере.
Требовать от себя сразу чистовую статью или пост, идеальный стих, рассказ, обложку или картину до первых набросков — всё равно что требовать от эксперта наговорить с нуля готовый материал вместо разговора.
Я в этом месте обычно во второй-третий раз напоминаю себе (а сейчас и тебе), что на работе ровно так и происходит, и никого это не смущает. Ни я, ни редактор не видим контент-план, пока не проведём анализ конкурентов и своего старого контента. Не видим финальный вариант статьи, пока не набросаем хотя бы черновой драфт и не накопаем фактуры, из которой становится понятно: это фигня, о таком нет смысла писать, тут добавить вот это, и вот какая статья в итоге будет. Никто не садится «придумать статью силой мысли». А от себя дома этого почему-то ждут.
про творчество: удочки Бродского и Маяковского — сначала закидываешь и ловишь, потом выбираешь
Бродского в 1995 году спросили в лоб, «грубо материалистически», что даёт поэзия. Ответ он начал издалека, про видовую цель и пошлость, и это всё красиво, но нам тут нужен только хвост.
К тому же поэзия — это колоссальный ускоритель сознания, и для пишущего, и для читающего. Вы обнаруживаете связи или зависимости, о существовании которых вы и не подозревали: данные в языке, речи. Это уникальный инструмент познания.
— Иосиф Бродский, интервью Дмитрию Радышевскому, «Московские новости» № 50, 1995
Найти связи, о которых ты и не подозревал, пока не начал писать, — это и есть черновик как интервью с самим собой.
Ещё у него же спрашивали, как он пишет, и он честно ответил, что не знает. «Я думаю, что стихотворение начинается с некоего шума, гула, если угодно, у которого есть свой психологический оттенок», сказал он в беседе с Виталием Амурским, и тут же добавил, что «не человек пишет стихотворение, а каждое предыдущее стихотворение пишет следующее».
А в нобелевской лекции сформулировал ещё прямее: «Начиная стихотворение, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлён тем, что получилось».
Я для себя перевёл это в рыбалку. Сначала закидываешь удочку. Например, в стихотворении — первую красивую фразу, вообще на интуиции и чувстве безобразного, без плана, просто потому что она звучит, и потом уже растишь из неё сюжет и образы — так и ловятся рыбки, из которых будешь выбирать, какую понесёшь домой жарить на ужин. Первую фразу потом чаще всего удаляешь, потому что к готовому тексту она уже не пришей кобыле яйца — или оставляешь, если она стала органичной. Тут тоже — как у Музы карта ляжет.
За шестьдесят лет до него Маяковский описал такой же вход в творческий процесс, ещё и буквально ногами. В «Как делать стихи?» (я эту книжку подростком перечитал раз пять, и, похоже, не зря) он рассказывает, как ходит по Мясницкой:
«Я хожу, размахивая руками и мыча ещё почти без слов, то укорачивая шаг, чтоб не мешать мычанию, то помычиваю быстрее в такт шагам. Так обстругивается и оформляется ритм — основа всякой поэтической вещи, приходящая через неё гулом. Постепенно из этого гула начинаешь вытискивать отдельные слова».
— Владимир Маяковский, «Как делать стихи?»
Два поэта, которые друг друга, возможно, бы жОстко подиссили в наши времена, использовали одно слово на двоих: гул.
Снова более приземлённое — для закрепления. Друг недавно рассказал схожий по механизму приём:
Нужно что-то записать голосом или для reels_ика — включаешь запись, читаешь что-нибудь не по теме, а где-то через минуту интуитивно переключаешься на саму тему. Потом начало просто вырезаешь. Без такого разгона мозги искрят, когда надо с места в карьер.
те же механизмы в работе: темы для постов, контент-план и голос
Сначала общее, потом частное и советы от практиков.
Если ты ведёшь блог или канал, «не знаю, о чём писать» звучит как «нет тем для постов» и «идеи для контента кончились». Совет из любой статьи по маркетингу тут правильный — смотреть конкурентов, старые публикации, вопросы читателей и поисковые запросы. Только на выходе у этой разведки получается не тема, а список забросов: куда кидать удочки.
Дальше нужно углубляться, строить гипотезы, а потом делать и пробовать, делать и переделывать, потому что только практика покажет, какая рыбка золотая, а какая копчёная. Спрогнозировать на 100% не получится ни один большой проект.
А лучший контент-план, например, пересобирается под актуалки, инфоповоды и живые идеи команды — его не прибивают наглухо гвоздём к доске в Asana.
Частный личный пример
Расскажу свежий пример, он не совсем про текст, но в целом про то же. Мы делали на работе тестовую озвучку новостного дайджеста, и я записал первый прогон. Перезаписывал несколько раз, выдохся, и всё равно мне казалось, что получилось говно, и скинул я получившееся команде вместе с двухминутным голосовым, где в основном извинялся за то, что опять оправдываюсь :)
Фидбек пришёл точный: «слышно, что ты как будто неестественно говоришь, а когда говоришь от себя и добавляешь „я кстати тоже юзаю“, живо. Хочется тебя расслабить и больше Коли — меньше диктора». Так вот, живые фразы типа этой не были прописаны: они возникали сами, удачные я переносил в другие дубли и только потом вписывал в текст, а не наоборот.
Дальше было просто: следующий тест покороче — одна новость и меньше опоры на заготовку. Но главное я услышал в самом первом прогоне. Пока не записал и не получил фидбек, не знал, где будет звучать натужно, а где разойдётся Иорданом. И так с любой работой, где ты что-то производишь: статьи, рилсы, презентации, курсы, стихи. Навык здесь — быстро сделать плохую первую версию, услышать, где же жизнь искрит, а где тухлёж, и сделать вторую.
практика от более успешных ребят. Сценаристы всё это знают оооочень хорошо, у них правки от заказчиков и студий — тоже среда обитания.
У меня дома лежит сборник «Сценарное искусство» (если искать книги для сценаристов для простого входа в тему, можно попробовать начать с него) — его написали десять действующих сценаристов из Союза литераторов России, и люблю я его за то, что он ставит мозги на место: творчество в любом формате, коммерческом и нет, это работа, и, мягко говоря, не всегда лёгкая.
Там есть абзац, который я бы повесил над столом любому, кто сдаёт работу и людям, и своему внутреннему цензору — целиком, да:
Сценаристика любит усердных и напористых, потому что сценаристика — искусство переделки и переписывания, а хороший сценарист — человек-хамелеон. Всё дело в том, что сценарный материал в процессе работы всегда меняется, правки зависят от советов, замечаний и предложений работников студии, он — почти что результат коллективного творческого труда, где руками сценариста просто пишутся буквы, а идеями задаётся общее направление, и потому слушать все замечания и предложения нужно внимательно и воспринимать спокойно.
Просто нужно сказать себе: «С пятидесятой попытки у меня получится», расслабиться и работать.
— Ольга Харитонова, сценарист анимации, раздел об анимации в сборнике «Сценарное искусство. Методы и практики современных российских сценаристов и драматургов», Бомбора, 2023, с. 75
пиши легче, но больше: как писать каждый день без ожидания шедевра
Маша Hima, музыкантка с охуенным вокалом и текстами, начинала с онлайн-баттлов ещё в начале 10-х, а теперь миксует жанры, перепробовав кучу всего и параллельно фитуя с разноплановыми исполнителями. С недавнего времени она также учит писать песни. На днях я увидел её пост с новым набором на практику, где она сформулировала цель так:
«Привить привычку писать часто и с лёгкой руки, писать бесцельно, без претензии на шедевр, без ожиданий от себя, убрать лишнее напряжение и просто поржать».
— Маша Hima, пост о наборе на практику написания песен
А дальше слайд, который я перечитал несколько раз — потому что это ровно тот принцип, про который я и сам говорю всё время. И про прозу, и про блоговые тексты, и даже про юмор:
У Бродского в диалогах с Соломоном Волковым (музыковед, 14 лет записывал разговоры с Бродским) есть на этот счёт злая и точная реплика про Заболоцкого: «плохие стихи Заболоцкого — это признак его подлинности. Хуже, когда всё замечательно». И дальше про всех сразу: «у всех есть провалы, и слава Богу, что есть. Потому что это создаёт какой-то масштаб. Да и вообще, если поэт развивается, провалы неизбежны. Боязнь провалов сужает возможности поэта».
Для компании к Марии и Иосифу — один из моих любимчиков, Рома Loqiemean (у которого, кстати, есть фиты с Машей или у Маши с ним, хммм), в большом интервью «Афише» говорил про то же, только с упором на ежедневность:
«Важно не забывать чувствовать. Я каждый день развиваю скилуху, смотрю туториалы, редактирую тексты, читаю книги, слушаю подкасты. Это же не форма развлечения, а топливо, которое ты закидываешь в жерло своего таланта, чтобы его потом применять».
— Loqiemean, интервью «Афише»
Ещё один пример — стендап-комики. Это люди, которым регулярно нужно делать шутки (тот же контент), а в идеале ещё и смешно импровизировать. Импровизация вообще по сути один сплошной белый лист. Откуда рождаются шутки и смешные ответы? Тоже из постоянной, многолетней выдрочки.
Если наглядно — вот шоу «Авторская комната» Сергея Орлова. Суть в том, что он садится в кресло перед небольшим залом, открывает в телефоне свои заметки — сырые, недописанные идеи шуток, которые копил годами, — и разгоняет их вслух вместе со зрителями. Заметка при этом выводится на экран старого телевизора в том виде, в каком когда-то была записана: со стрелочками, без запятых, с половиной мысли.
И если бы не вот эти заметки бородатых годов (иногда он открывает шутки аж десятилетней давности), с которых он через раз ловит лютый кринж, он бы не дошёл от захудалых баров до мировых туров. Это не фигура речи: его первый большой тур в 2019-м включал в себя ещё «Пинта Бар» в моём родном Ижевске (да-да), а в 2025-м это уже США и Канада, в 2026-м — Хельсинки, Кёльн, Будапешт.
Каждая неудачная или недобитая шутка — это обтачивание своего юмористического скилла. А ещё материал для будущих выступлений: обтесал часть старых заметок, скрестил одну с другой или натолкнулся благодаря мысли Х-летней давности на новую.
Та же удочка и та же записная книжка Маяковского, только в телефоне и с залом вместо Мясницкой.
И это всё — не просто интуиция одарённых и одухотворённых чудиков. Психолог Дин Кит Саймонтон, который десятилетиями изучал творческую продуктивность, вывел правило равных шансов: доля удачных работ у автора примерно постоянна на протяжении карьеры. Значит, чем больше работ, тем больше среди них удачных, и шедевры приходятся на те же годы, когда автор больше всего пишет проходного.
Иными словами: количество удачного пропорционально объёму — какая именно вещь выстрелит, заранее не угадать, и эта пропорция у автора почти не меняется за карьеру.
так что же делать: о чём писать, творить, откуда брать идеи, мысли, темы
Сделать один простой советский:
- писать, писать, писать, писать и писать, писать, писать. Пока пальчики не устанут. А потом немножко отдохнуть и опять начать писать-писать-писать-писать. Или рисовать, или что угодно ещё — главное, постоянно. И запомнить вот эту картинку:
- И если писать, то желательно не только «утренние страницы» и фрирайтинг ради самих техник, хотя они ровно про это: выбить из процесса внутреннего критика.
- Снизить ставку aka внутреннюю важность первого наброска [да и последующих тоже]. Творчество сродни казино. Набросок — не обязан стать текстом. Первый дубль — не обязан сходу стать новостным выпуском. Первая фраза стихотворения — даже не обязана в нём оставаться.
Когда ставки низкие, рука набивается быстрее, привычка писать появляется без силы воли, а с набитой рукой те самые «тезисные планы» и «я знаю, о чём хочу сказать» начинают приходить сами — просто потому, что ты много пишешь.
- Сказать себе «с пятидесятой попытки у меня получится» и «не прикипать» к своему же тексту намертво, о чём говорят опытные литераторы и сценаристы — это и есть та самая низкая ставка одного захода, только сформулированная людьми, у которых от неё зависит зарплата.
- проверить «мне нечего сказать» фактами, а не ощущениями. Вертайся взад мысленным взором на три года, пять, десять: что сделал, что пережил, что прочитал и пересмотрел. Багаж у взрослого человека есть всегда — и «в голове пусто» говорит обычно, что в ней просто давно не ворошили опилки.
- дать внутреннему критику текст, которого не жалко. Страх «не знаю, о чём» — про результат: пока набросков нет, внутренний критик оценивает тебя целиком, со всей биографией и планами на жизнь. Набросок, который заранее как бы «не считается», отбирает у него микрофон и/или даёт ему конкретную, безвредную для тебя мишень.
- загружать в себя чужое. Примеры из статьи — записная книжка Маяковского, родительские форумы Харитоновой, туториалы и подкасты Loqiemean, заметки десятилетней давности у Орлова, — топливо.
Бессознательное отвечает на языке того, что ты в него положил.
В том разговоре с подругой я под конец извинился, если полез не по делу. Сказал, что не могу ничего с собой поделать, когда вижу людей, которые не дают себе и глотка воздуха и делают себе больно, отправляя творческий импульс биться вовнутрь, а не литься наружу. Это правда, потому что сам такой. Да и написал эту статью, во многом, и для себя тоже — закрепления ради.
Черновик этой статьи, к слову, начинался с абзаца про Бродского, и он был красивый, но бесполезный, так что я его выкинул. Зато есть несколько цитат и кусочек из исследования, о которых на старте я даже-даже и не думал.
Такие вот дела в нашем тридесятом торческо-творческом коллективе.
