Одна и та же ссора, половина второго ночи. Он набирает четвёртое сообщение подряд, стирает, набирает снова, перечитывает, дописывает, и так уже второй час — молчание с той стороны буквально физически давит на грудь. Она в это время лежит в тёмной комнате в наушниках, слушает подкаст, который ей даже не нравится, и чувствует что-то вроде облегчения: тихо, никто ничего не требует. А утром оба скажут что-то вроде «поссорились из-за ерунды». Ссора и правда была из-за ерунды. Просто в одной паре встретились две разные операционные системы близости.
Психология называет это типами привязанности, интернет успел затаскать эту тему до состояния гороскопа от Павла Глобы, и это обидно, потому что под ней лежит одна из самых крепких областей психологии отношений: полвека работы, наблюдения длиной в десятки лет, проверки на десятках тысяч человек. И — забегая вперёд — реальная картинка местами сильно отличается от попсовой.
Эта статья — теория, на которой стоит вся типология. Я много лет наскоками изучал эту тему, потому что сам тревожник. Но со временем — благодаря личной терапии, Умение разбирать собственные мысли, чувства и поступки: что со мной было и почему я так среагировал., регулярной Работа с тем, что болит: с терапевтом или в одиночку раз за разом разбирать одну тему, пока она не перестанет так цеплять. и постоянному общению с разными людьми в разных ситуациях и контекстах — становится легче, стабильнее и спокойнее. И это как раз-таки то, что показывают исследования ниже.
Личного опыта здесь будет немного, не нужон он тут — у меня тоже всё как по учебнику.
типы привязанности — серия из пяти статей1 из 5
- почему типов привязанности нет и кто тогда вообще такие тревожник и избегающий ты здесь
- тревожный тип привязанности: почему больно от «был в сети 5 минут назад» и что делать
- избегающий тип привязанности: почему он то рядом, то пропадает, и как тебе с этим быть
- тревожно-избегающий тип привязанности: близости и хочется — и очень сильно колется
- привязанность или эмоциональная зависимость от человека: когда любовь — как наркотическая ломка
«Типов привязанности», строго говоря, не существует: в науке людей описывают через две оси — тревожность и избегание, и привычные всем типы — не что-то однозначное и статичное, а просто зоны в квадранте, который образуется из их пересечения.
Тип привязанности — не приговор из детства: года за четыре его меняет каждый третий (чаще всего — вместе с переменами в отношениях).
Тревожность поджигает конфликты, избегание вымораживает близость — механики разные, выходы тоже. Свою точку на карте можно померить тестом из 24 вопросов (шкалы в нём те же, что в научных опросниках) с диаграммой и расшифровкой на человеческом русском — в противовес большинству душных и канцеляритных рунет-текстов.
что такое привязанность к человеку — в быту и по науке
Сразу разведу два смысла, потому что в русском они склеены в одно слово:
Привязанность к человеку в бытовом смысле — это чувства и ощущения: тепло, тяга, «мой человек», ощущение пустой комнаты, когда его нет. Сильная привязанность здесь означает «сильно люблю, жить не могу, тяжело без него».
А в теории привязанность — вообще не чувство. Это система регуляции: механизм, который включается, когда тебе страшно, больно или ты на нуле, и решает один-единственный вопрос — идти к близкому за поддержкой или героически всё (и всегда) вывозить в одиночку.
Эмоциональная привязанность в этом смысле есть у всех четырёх типов, различаются только дефолтные настройки. И если отвечать из теории, а что такое привязанность к человеку, то и получится ответ без всякой романтики: маршрут, по которому ты двигаешься к Другому в трудный час. Один просто говорит: «мне плохо, побудь со мной». Второй настойчиво звонит. Третий отключает уведомления. Четвёртый делает и то и другое по кругу.
откуда взялась теория привязанности
Теория привязанности началась с изучения детского горя. Британский психиатр Джон Боулби в середине XX века наблюдал, как маленькие дети переживают разлуку с матерью, и пришёл к выводу, который тогда звучал революционно: потребность в близком взрослом — такая же базовая врождённая система, как голод.
Дальше была Мэри Эйнсворт и её знаменитая процедура «Незнакомая ситуация» (1969, итоги — в книге 1978 года): годовалого ребёнка на несколько минут разлучали с матерью в лабораторной комнате и исследовали главным образом момент их встречи. Оказалось, дети встречают вернувшуюся мать тремя разными способами.
А в 1987 году Синди Хазан и Филлип Шейвер предположили, что романтическая любовь взрослых — это та же система привязанности, просто направленная на партнёра. Проверяли максимально не по-лабораторному: опубликовали «тест о любви» в газете Rocky Mountain News и разобрали первые 620 присланных анкет. Распределение получилось до смешного похожим на младенческое: 56% надёжных, 25% избегающих и 19% тревожных.
Правда, выборка была специфическая: читатели одной денверской газеты 1985 года, добровольно ответившие на анкету про личную жизнь. Не всё человечество, конечно, и даже не население одной страны, если уж на то пошло. Но паттерн с тех пор воспроизводился десятки раз.
почему «четыре типа привязанности» — это на самом деле две шкалы
И вот тут неприятная новость для всех классификаций типов привязанности: типов-то, строго говоря, и не существует.
В 1998 году Бреннан, Кларк и Шейвер свалили в одну кучу почти все тогдашние опросники привязанности — вышло 323 вопроса — и дали эту гигантскую анкету 1085 людям. Ответы прогнали через статистическое сито (факторный анализ): оно ищет, какие вопросы на самом деле меряют одно и то же, только разными словами.
Сито оставило две независимые оси:
Тревожность: страх, что оставят/бросят/перестанут общаться, потребность в подтверждениях любви или хорошего отношения, бесконечная ментальная жвачка «любит-не любит-снова любит-опять разлюбил».
Избегание: дискомфорт от близости, нежелание раскрываться и в какой бы то ни было степени зависеть от Другого.
На этих двух осях привязанность с тех пор и меряют — стандартным опросником Сокращение от Experiences in Close Relationships — «Опыт близких отношений». Опросник собрали по итогам этого самого анализа: половина утверждений меряет тревожность, половина — избегание. и его уточнённой версией ECR-R.
| избегание | тревожность |
|---|
А «типы» — это просто четыре квадранта на пересечении осей:
Низкие обе — надёжный.
Высокая тревожность при низком избегании — тревожный.
Наоборот — избегающий.
Высокие обе — тревожно-избегающий.
А ещё проверяли в лоб: может, люди всё-таки сбиваются в кучки — тут тревожные, там избегающие, а между ними пусто? Под такой вопрос есть даже отдельная статистическая проверка — таксометрика. Её гоняли не раз, и на выходе получали одно и то же: кучек нет, люди распределены по осям непрерывно, без естественных границ между «типами».
Ярлык — удобное имя зоны, как «север» на карте. Человек с тревожностью 3,2 ближе к соседу с 2,8 из «другого типа», чем к однотипнику с 4,9. И разница тут не только словесная: «у меня избегание 3,4 из 5» оставляет пространство для изменений, которого ярлык «у меня избегающий тип» не предполагает — ты начинаешь четче видеть, что твои склонности к определенным мыслям и поведению можно измерить и изменить.
| избегание | тревожность | |
|---|---|---|
| ты, 3,2 | 2 | 3,2 |
| сосед, 2,8 | 2 | 2,8 |
| однотипник, 4,9 | 2 | 4,9 |
Отдельно про названия, потому что в русских текстах царит зоопарк синонимов:
- тревожный тип называют тревожно-вовлечённым, озабоченным или амбивалентным;
- избегающий — отстранённым, дистанцированным или «расслабленно-избегающим» (так переводит один популярный тест);
- тревожно-избегающий — боязливым или дезорганизованным.
Это всё одни и те же четыре квадранта, просто разные переводы и традиции.
Хочешь увидеть, где на карте ты, — пройди тест, который меряет ровно по этим двум осям: он бесплатный, короткий и с моими расшифровками без академической духоты. Потом возвращайся за подробностями.
тревожный, избегающий и тревожно-избегающий: три других типа привязанности в отношениях
Три типа, кроме надёжного, различаются тем, что человек делает, когда близость под угрозой: догоняет и пытается вернуть, отходит как можно дальше или мечется между тем и другим.
тревожный.
Тревожность высокая, избегание низкое. Это он/она — тот, кто в половине второго ночи набирает сотое сообщение. Такую стратегию называют Режим, в котором при угрозе разлуки система привязанности работает на полную: писать, звонить, добиваться ответа.: чем недоступнее кажется близкий, тем громче внутренний сигнал. И вот пауза в переписке уже превращается в «что я делаю не так», а любого «всё нормально» хватает ненадолго. Почему этот сигнал поступает преждевременно и что делать, когда накрывает, — в статье про тревожный тип привязанности.
избегающий.
Избегание высокое, тревожность низкая. Это человек в той же ночи, только в тёмной комнате с выкинутым подальше телефоном и выключенным звуком — не видеть и не слышать, чтобы стало легче.
Здесь работает Режим, в котором потребность в близости приглушается: не искать поддержки, не признавать, что она нужна, справляться без чужой помощи., и снаружи она часто похожа на самостоятельность: помочь делом другому такой человек готов, но вот говорить о чувствах ему тяжело, и трудный период он скорее перетерпит в одиночку. А на нажим вроде «поговори со мной прямо сейчас» закрывается ещё сильнее — это чётко видно и в наблюдениях за парами во время ссор. Почему избегающий то рядом, то пропадает и как быть его партнёру — в статье про избегающий тип привязанности.
тревожно-избегающий.
Обе шкалы высокие. Стратегии включаются по очереди: из четырёх маршрутов выше это тот, кто и звонит, и отключает уведомления.
Человек тянется к близости, пугается её и отходит подальше, а на расстоянии его одолевает страх одиночества, и вот правдами и неправдами тянется обратно.
О том, что в детстве к такому человеку применяли насилие, этот профиль сам по себе не говорит: ведущие исследователи прямо предупреждают, что даже у младенцев дезорганизованный паттерн не служит доказательством жестокого обращения. Откуда берутся такие качели и где искать опору — в статье про тревожно-избегающий тип привязанности.
Чем выше тревожность или избегание, тем хуже обычно складываются отношения, только по-разному. Это видно по сводке 118 выборок: у людей с высокой тревожностью в паре больше конфликтов, а у людей с высоким избеганием — меньше близости, поддержки и удовлетворения от отношений.
привязанность или эмоциональная зависимость от человека: когда любовь — как наркотическая ломкаЕсли без человека физически плохо: как отличить сильную привязанность от зависимости и понять, что эти отношения у тебя забираютнадёжная привязанность: норма, про которую кино не снимешь
Надёжный тип привязанности — самый распространённый и самый незаметный. Обе шкалы в нижней половине. Близость не воспринимается как угроза, пауза в контакте не читается как ВСЁ КОНЧЕНО. Здесь у человека есть крепкий фундамент в виде спокойной уверенности, что за поддержкой можно прийти и её дадут: надёжная база по Боулби.
Это не означает беспроблемных отношений и жизни без тревог как таковых — просто такой человек обрабатывает сбои в коммуникации взвешенней и спокойнее: там, где тревожный паттерн бьёт в колокола, а избегающий закрывает двери, надёжный идёт (о боже!) разговаривать. Конфликты в таких парах тоже есть, просто они реже превращаются в войну на ножах и на истощение.
Физиология тут удивительно и буквально подтверждает всё сказанное. В одном известном эксперименте женщинам под угрозой удара током давали держать руку мужа — и тревожная сирена в мозге звучала настолько тише, насколько субъективно счастлив был брак. Рука случайного человека тоже помогала, но заметно хуже.
Надёжных численно больше остальных типов — даже по свежим замерам, хотя и печальный сдвиг всё же есть: среди американских студентов их доля с 1988 по 2011 год сползла с 49% до 42%.
И ещё одна деталь, самая обнадёживающая: надёжность бывает В исследованиях это называют earned secure: надёжность, которая сложилась не в детстве, а позже, во взрослой жизни.. Это люди, которые вспоминают своё детство как тяжёлое, но у которых надёжная модель сложилась позже — через осмысление своей истории и другие отношения. В миннесотском наблюдении, которое длилось аж 23 года, «заработавшие» надёжный тип привязанности в романтических отношениях не уступали тем, кому спокойное детство досталось даром.
кто с кем сходится: что происходит при встрече типов
Классическая, уже хрестоматийная комбинация, обсосанная в поп-культуре и художке, — тревожный плюс избегающий, та самая пара из начала статьи. Она же самая логичная: её дистанция подтверждает его страх «меня оставят», его преследование подтверждает её «в близости меня задушат», и так каждый день.
Про то, как быть рядом с закрытым человеком и не сойти с ума, есть отдельная статья — про избегающего партнёра и как с ним быть.
Но есть и обратная механика, изученная не хуже, — когда партнёр, который ведёт себя бережно, становится для другого буфером: в споре сбавляет напор, в трудный момент оказывается рядом — и так гасит его ощущение небезопасности. Только ключики к тревожным и избегающим разные — про них подробно в той же статье.
тип привязанности — не только про пары, но и про друзей, детей и работу
Привязанность складывается к конкретным людям, поэтому профилей у одного человека бывает несколько: с матерью один, с другом другой. У молодых взрослых функции привязанности как раз переезжают: в опросе 237 студентов главной фигурой у большинства оставались родители, но за близостью и за «отсидеться» шли уже к лучшим друзьям и партнёрам — и чем дольше длились эти отношения, тем больше в них «переезжало».
Детям своя модель передаётся, но не под копирку: по сводке 95 выборок связь между профилем родителя и ребёнка заметна, но не идентична, и одной чуткостью родителя это не объясняется.
На работе, как показали Хазан и Шейвер ещё в 1990-м, действует та же механика: надёжные видят в работе шанс расти, тревожные ищут в ней одобрения, избегающие прячутся в неё от близости. Отсюда и бытовое следствие: за трудную задачу спокойнее берёшься, когда за спиной есть опора — наставник, друг со смежным опытом или даже партнёр, который просто может эмоционально поддержать.
можно ли изменить тип привязанности
Бытовая версия звучит очень фаталистично: детство прошло, тип привязанности сложился, живи теперь с этим — как говорится, не жили спокойно, нечего и начинать))
Одних и тех же людей спросили про то, какой у них тип привязанности, а через четыре года спросили снова — и примерно каждый третий за это время сменил категорию, чаще всего — когда менялся и статус отношений. Хазан и Шейвер ещё в той самой статье 1987 года предупреждали: считать младенческий стиль пожизненным — наивно.
| взрослые через четыре года | ≈30% |
|---|
Лично у меня так и происходит: чем старше, осознанней я становился — тем спокойнее мне живётся и тем более безопасные отношения я нахожу. И работа с собой наедине и внутри отношений (в том числе дружеских и рабочих) провоцирует движение по спирали вверх — в каждые новые отношения прихожу более сознательным, мне всё легче разговаривать с человеком «словами через рот», а значит, и левелапаться дальше. Но расти ещё есть куда, конечно.
что сильнее всего помогает работать со своими тараканами — на основе цифр и экспертных трактатов
терапия. Свели вместе 14 исследований, где привязанность меряли до терапии и после неё: привязанность у людей становилась надёжнее, а тревожность снижалась — и так в разных Направления со своей теорией и методами: например, когнитивно-поведенческая, психодинамическая, эмоционально-фокусированная терапия.. А вот снижается ли избегание, по этим работам пока не понять. Практический опыт показывает, что да.
сами отношения. То, что работает даже без психолога: накопленный опыт «я опираюсь на человека, доверяюсь, и это окупается» рядом с предсказуемым отзывчивым человеком постепенно переписывает то, чего ты по умолчанию ждёшь от людей. Просто медленно, и чаще всего счёт на годы.
возраст. Сравнили 86 тысяч человек разного возраста: тревожность выше всего у молодых взрослых, а к среднему возрасту она спадает. Если тебе ещё нет тридцати и всё описанное прям болит, — частично дело в возрасте: не хватает опыта, об который и можно излечиться.
точечные практики. Из простых инструментов солидная доказательная база у Дословно «настройка на безопасность»: короткое напоминание себе, что опора есть.: перед трудным моментом намеренно вспомнить безопасную связь — человека, место, конкретный эпизод заботы. А если в моменте это даётся тяжело, пополнять и хранить заметки с такими моментами-патронусами.
Такую методику, как оказалось, проверили аж в 120 экспериментах: людям так или иначе напоминали, что опора есть, — и это ощутимо работало, а в части опытов она сильнее работала у тех, у кого тревожность и избегание как раз-таки зудели крайне сильно.
как определить свой тип привязанности
Три способа, по нарастанию точности.
самонаблюдение.
По маркерам из этой статьи: «что со мной, когда близкий недоступен?», «что со мной, когда он слишком близко?» (мб даже физически), «куда я двигаюсь в ссоре: к человеку, от человека или туда-сюда по кругу?».
Это уже может неплохо помочь, особенно если ситуация у тебя некритична, но не забывай, что у самонаблюдения есть слепые зоны — особенно у избегающего профиля, который своё избегание переживает как «просто самодостаточность».
опросник.
Быстро, структурированно, с координатами. Мой тест на тип привязанности построен на той самой двухосевой модели: на выходе две шкалы, точка на диаграмме и разбор профиля с исследованиями и протоколом «что делать».
Модель под ним научная — те же две оси, на которых стоит академический опросник ECR-R, а вопросы и разборы я написал сам, бытовым языком, — про те же темы: страх, что бросят, ревность, неуютность от близости, привычку опираться только на себя.
Но важная оговорка: любой опросник, включая мой, меряет осознанные представления о себе, и его легко подкрутить желанием выглядеть лучше.
специалист.
Если тема отзывается настоящей болью или паттерн ломает отношения раз за разом, наверняка сможет помочь живой (и квалифицированный, не инстаграмный «вся психология за 3 часа»!) психолог: у клиницистов есть и валидированные версии опросников, и интервью, которые видят то, что То, что человек сообщает о себе сам — в анкете или опроснике, без проверки со стороны. не ловит. Кстати, самоотчётные тесты и клиническое интервью о детстве в кабинете/Зуме психолога пересекаются слабо: это разные инструменты про разное, и онлайн-тест не заменит живого разговора со специалистом.
А той паре из половины второго ночи ярлыки помириться не помогут. Помогает, когда каждый видит на карте свою точку и точку другого — а потом делает какое-то новое для себя действие: один перестаёт дописывать пятое -дцатое, другая отвечает раньше завтрашнего утра.
типы привязанности — серия из пяти статей
- почему типов привязанности нет и кто тогда вообще такие тревожник и избегающий ты здесь
- тревожный тип привязанности: почему больно от «был в сети 5 минут назад» и что делать дальше
- избегающий тип привязанности: почему он то рядом, то пропадает, и как тебе с этим быть
- тревожно-избегающий тип привязанности: близости и хочется — и очень сильно колется
- привязанность или эмоциональная зависимость от человека: когда любовь — как наркотическая ломка
